Произведения

И выстроились в ряд сады, цветы, деревья,
И пара медвежат. Волшебные коренья
Ты завари в котле, пока вода мягка,
Покуда жив мой дед, и бабушка жива,
Пока горит очаг и пенится строка.

Безвременья шаги и твой шатер во сне,
И руки, и черты, и пятятся ко мне
Совместных теорем игривость и наивность...
А Зевс сменил свой гнев на ангельскую милость,
И предо мной врата заветные открылись.

Полночи мы вдвоём бродили тут и там...
Очаг давно погас, но окрылённым нам,
Казалось, облака поют родные песни...
И Лазарь не умрет, и Рафаэль воскреснет...
И строим общий дом в Москве... на Красной Пресне...

Не сложилось, не склеилось и не срослось.
Как ни странно — ты жив и безмерно красив.
Твой огонь — как прогорклая винная гроздь,
И погасит его мой иссякший родник.

Как цинично, как ветрено, как горячо!
В глубине твоих глаз — трехсотлетний старик.
Я прошу об одном — будь в меня вовлечён,
Только здесь и сейчас, пока ты не отвык

От восторгов и песен безумных моих,
От кинжалов, молений, соленых глубин,
Я готова принять все удары под дых,
Я готова, о временный мой Властелин!

И когда ты насытишься этой золой,
Не поняв запоздалой внезапной беды,
Я тихонько уйду за трусливым тобой,
И приму, и признаю, что ты победил.

Трансформаций костер. Я сыта и смела.
Моя горечь и злоба на дно залегла.
Алатырь и Кааба, утёс и гора...
Память мумифицирует наши тела.

Мой опричник, я сделала все, что могла:
Отдала тебе сердце и долг отдала,
И корнями в тебя навсегда проросла.
Вот такие по сути свершились дела.

На коре циферблата роковое «тик-так»...
Никогда не стремилась прощаться вот так,
Мой пугливый, родной, недоделанный панк,
Я спокойна, спокойна, спокойна как танк!..

Выверен лимит городских часов:
Стрелка не скрипит, замерло табло...
Наш маяк разбит мощным топором,
Вдребезги причал и буйки на нем.

Заклинатель зол, змеи все мертвы.
Поросло быльём сорной сон-травы
Хрупкое стекло непокорных душ, -
Не творец, не брат, не шаман, не муж, -

Завернись в фату и рассвет встречай,
Выпей крепкий ром да заветный чай,
Робко улыбнись томной тишине,
Поцелуй в висок. Растворись в окне.

Просто потому что есть Ты
смеются тридцать три солнца
реки становятся морем
а слезы падают в Лету
просто потому  что есть
легкие как у космонавта
годовой запас кислорода
и озоновые дыры сияют
просто потому что
мы веками жаждали встречи
орлы летают над морем
и лебедей созерцают
просто потому
милый представь на минуту
ты и я между мирами
синие-синие кляксы
а сейчас щебечет скворечник
и цветут абрикосы
просто

синим и рыжим пламенем
гори оно всё
горы валежник полынь
трансформируйся резче
вещает глашатай смерти
привязки к любви убери
и следуй за мной покуда
пламя из синего в фиолетовый
сжигаю свою твою короны
себя сжигаю
сущность триединая
пламенеющая

он заставлял ее смеяться
истерическим смехом
так что стены дрожали
и стучали соседи
он встречал ее на вокзале
и кормил в придорожном буфете
он он он
с тысячи разных сторон
только пора уже о себе
глупая вечная девочка
лунный протуберанец
зачем тебе этот засранец
с вечным выносом мозга
избегающий мира взрослых
только руки его исцеляющие
поцелуи испепеляющие
поселился в каминных залах
и разросся красными каллами

никаких канонов
правил уведомлений
трехглавым котёнком
сворачиваюсь между
подле твоих ног
ты просишь стать уроборосом
поглотить твою ногу
закрутить спираль днк
не заметили как
стали частью извечного
замысла
какой там уро-
какой там боро-
ться с собой бессмысленно
больно

Друг мой
дальше чем за морем...
За океаном, пустыней, экраном,
мой белокурый друг.

Поздно...
Не придем мы уже в ТатМак,
не сыграем в покер ва-банк,
ни во что уже не сыграем.

Диксит.
Смирись. Позитивно мысли.
Ему хорошо там, за бугром,
за морями, за окиянами.

Да и...
Господи, в чем вопрос?..
Он давно это все перерос.
Океан его глаз запомни.

ты
обретаешь себя
сквозь тебя
реки текут и моря
парки подвесные мосты
всё это прежняя ты
время сжимает тебя
лица внутри города
глубже смелее смотри
вот он в красивом пальто
яркий беспечный никто
будь вовлеченной в никто
будь рассеченной ничто
будь исцеленной ничто
стань обновленной никто
essere